07:07 

Just to hurt you - 11 (последняя)

from_sumrak
Мир - это тень смерти
Название: Just to hurt you
Автор: Mrak
Фандом: Gundam Wing
Пейринг: Хиро/Дуо, Хиро/Рилина. Слегка – Трова/Кватре
Жанр: Angst, Drama
Рейтинг: R
Warning: deadfic, любовный треугольник.
Содержание: Фанфик написан по моему же одноименному клипу и рассказывает предысторию событий, а также – то, что осталось за кадрами. Немногочисленные фразы (в том числе – вступление клипа) сохранены полностью. Чередование повествования от третьего лица и POV Рилина.
Дисклеймер: Персонажи мне не принадлежат. И не претендую. А вот чувства - все-таки мои.
Состояние: закончен.
Размещение: только с указанием авторства, и только с моего разрешения.

Глава одиннадцатая.



Маяться дурью – хорошо, но только в те периоды времени, когда тебе не позволяют этого делать. Даже не просто хорошо, а отлично – лежать на койке и мечтать, или читать дурацкую книжку, или смотреть видеофильм, или просто трепаться по нескольку часов ни о чем, - и всё это зная, что тебя ждет работа. Приятно.
А вот когда заняться действительно нечем, всё это уже не то, и со временем начинает раздражать. И даже хочется что-нибудь сделать, да только нечего.
Бездельничать Дуо обожает, но исключительно тогда, когда на это нет времени. В остальных же случаях он начинает слоняться из угла в угол, ныть, вздыхать, доставать окружающих и требовать себе миссию. Парадоксальный человек, но тут уж ничего не поделаешь. Проще убить, чем переделать, как сказал однажды Ву Фей. Впрочем, в равной степени это относилось и к остальной четверке тоже, разве что Кватре чуть погибче характером будет.
Чтобы не нарываться на неприятности и не портить жизнь остальным, в такие периоды Дуо начинает копаться в своих вещах. И хотя их почти необходимый минимум, он все равно каждый раз умудряется найти то, над чем можно зависнуть и убить время. Много времени. Куда больше, чем это можно сделать, расхаживая по нижнему этажу и громко сетуя на несправедливость судьбы в целом и собственную скуку – в частности. Теперь вот, например, он умчался наверх сразу после ужина, и с энтузиазмом, хоть и довольно халтурно, принялся наводить порядок в своей комнате, дождался скептического хмыканья Первого и в завершение попытки занялся дорожной сумкой. И притих.
- Странно как-то, - осторожно толкает в бок Третьего Кватре. Ответа приходится ждать, да еще и давать пояснения.
- М-м?..
- Тихо за стенкой.
- Спит, - помолчав, бормочет Трова, пытаясь вернуться к тому же самому занятию.
- Это же Дуо!
- Значит, к Первому ушел.
- Да ну, так быстро не мог…
- Надоело, - категорично говорит Бартон. Вот именно, это же Дуо… Объяснить большинство его поступков невозможно, но Кватре всегда пытается. – Решил с утра закончить.
- Тро.
- Спи, Кью… Неймется же тебе.
Винер приподнимается на локте, обиженно смотрит сверху вниз в лицо напарника.
- А может, я поговорить с тобой хочу?
- О Максвелле?..
Кью в замешательстве отводит взгляд:
- Ну можно и не о нем, просто…
- Ловлю на слове, - перебивает Бартон. И притягивает ближе свое маленькое чудо.
- Тро… - фыркает где-то в районе шеи Четвертый. – Неудобно.
- Потерпишь.
- И чего ты такой вымахал… - задумчиво, с пробивающимися коварными нотками продолжает Кватре. Третий молча прижимает его к себе, не отвечая на выпад, пропускает сквозь пальцы короткие светлые волосы, ласково трогает теплые, знакомые губы.
- Трова, - тихонько улыбается Кватре. – Эм-м…
- Это ты слишком маленький, - невпопад отвечает Бартон, смещаясь поцелуями всё ниже и ниже. – Но мне нравится…
Лежать спокойно без пяти минут миллионер не хочет, и тоже пытается проявить активность. Определенную. Сползает вниз вслед за Третьим, удачно ловя поцелуи и расстегивая на нем пижаму. Трова коротко вздыхает, пальцы на миг сжимаются крепче, чтобы тут же погладить, приласкать. Маленький розовый язычок, словно дразня, пробегает по шее, губам, кромке зубов. Сердце колотится уже не в груди даже, а где-то в горле, пальцы стягивают остатки одежды, путаются в волосах.
Нет, неправда, что говорят, будто можно остановиться в любой момент. Сейчас Бартона не остановил бы даже целый отряд ОЗ, ломящийся в дверь. Это нереально. Да и никто бы не смог… Ну, разве что всякие терминаторы вроде Первого. Хотя, это еще тоже не проверено.
Жарко. Мелким бисером выступает пот на спине, на висках, каплями скатывается вниз. Трова переворачивает младшего пилота на спину, склоняется к его губам, ловя каждый вздох, каждую короткую улыбку, кончиками пальцев повторяя черты лица.
На тумбочке у кровати мерно тикают часы – отсчитывают вечность. Там же примостились оба наручных комлинка, толстенная энциклопедия декоративных цветов, которую периодически читает Четвертый, свежий выпуск местной газеты и пустая коробка из-под фотографий. Они-то и лежат сейчас на столе перед Максвеллом, замершим и растерянным, отрешенно сидящим в кресле и не знающим, что предположить. У его ног валяется дорожный рюкзак, который он с таким энтузиазмом принялся было разбирать. Вот только той части этих снимков, которую отправлял ему на Землю Кватре, в нем нет и не было.


Винер чем-то здорово раздосадован, но усиленно пытается это скрыть. Почти успешно. Дуо изредка бросает на него взгляды, продолжая ходить из угла в угол и не в силах остановиться. Почему-то и Трова тоже не выглядит особо счастливым, но Максвеллу сейчас не до таких тонкостей.
Кью осторожно улыбается и делает попытку остановить беготню:
- Так, может, ты их просто там и оставил? Ну, случайно. Забыл.
- Нет.
- Ну почему ты так уверен…
- Потому что. – Дуо останавливается сам, потом снова принимается расхаживать туда-сюда. Спать ему не хочется совершенно. – Если бы они там были, я бы вспомнил и забрал их с собой. Мы эту комнату на десять рядов осматривали – чтобы как раз чего не оставить.
- Ну, значит…
- Значит, когда мы улетали, их там уже не было.
Кватре поднимает голову, смотрит на него задумчиво и терпеливо. Дуо отвечает не менее внимательным взглядом. Нет, не сонный, значит, он его не разбудил… Чего ж они тогда такие недовольные оба? Если только…
- Дуо. Ну кто мог что-то взять из вашей комнаты? Зачем?
Об этом Максвеллу отчаянно не хочется думать. Потому что – мысль есть, нелепая, неправдоподобная и оттого еще более пугающая.
- Рилина, - через силу выдавливает он из себя ненавистное имя.
- Что?.. – мгновение Кватре еще не успевает понять, растерянно смаргивает, а потом вдруг начинает смеяться. – Дуо… Вот глупости! И, насколько я знаю… Она так и не догадалась, верно?
- Верно, - неохотно соглашается Второй пилот.
- Имея на руках такой компромат?..
- Неувязка.
- Еще какая. Слушай, ложись спать, а?.. Утром подумаем над твоей проблемой, которая даже и не проблема вовсе…
- Я не хочу.
- Тогда иди Первому надоедай, - отрывисто подает голос Трова.
- Шутишь?.. Он меня убьет.
- Я тоже склоняюсь к этой мысли…
- Не слушай его, - вмешивается Кватре. – Трова просто… М-м… Ну, ты не вовремя пришел.
Дуо вскидывает бровь.
- Очень? – каверзным тоном интересуется он. Но Бартон на такие уловки не поддается.
- Если ты не хочешь спать, то мы хотим.
- Трова…
- Не лезь, Кью. Ему просто заняться нечем. Выспался в полете, теперь остальным не дает.
- Как он мог выспаться, он же Косу вел…
- Косу Хиро тащил на буксире, - ровным голосом сообщает Трова. – Он мне сам сказал. А они оба в Винге летели.
Ой, Первый, ну вот кто тебя за язык тянул…
- Я мог бы поотпираться и сказать, что ты сам все это придумал, - снисходительно говорит Дуо, прекращая бродить по комнате и тоже, наконец, садясь на койку рядом с Кватре. – Но у меня нет желания с тобой спорить… И это к делу не относится.
- А что ты хочешь, чтобы Кью сделал в этой ситуации?
Максвелл пожимает плечами. Что тут сделаешь…
- Ничего. Я хочу, чтобы он со мной поговорил.
- Бинго… - хмыкает Бартон. – Он с тобой поговорит утром. Хочешь, весь день говорить будете? А сейчас дай поспать.
- Да я тебя вообще не трогаю, - возражает Дуо. И собирается сказать что-то еще, когда на пороге появляется мрачный, недовольный и сонный Юи.
- Максвелл.
Второй пилот замирает, соображая, что лучше предпринять: попытаться уладить конфликт миром или выпрыгнуть в окно. Второй вариант сложнее, но зато первый неосуществим вовсе.
- Не спится? – зловеще спрашивает Хиро. Бросает мимолетный взгляд на Четвертого, задерживается на Бартоне: - А вы чего разорались с ним среди ночи?
- Наоборот, мы пытаемся от него отвязаться, - не остается в долгу Трова. – Уйми своего напарника.
- Вот это я понимаю, настоящий друг, - вворачивает Дуо. И отодвигается подальше, а то мало ли что. Хиро задумчиво смотрит на него, отмечая каждое движение.
- Максвелл, - наконец говорит он, и в голосе пробиваются пугающе-вкрадчивые нотки. – Пойдем, пообщаемся.
Принять такое предложение может только безнадежно больной на голову товарищ.
- Спасибо, мне и тут хорошо, - усиленно мотает головой Дуо. – И вообще, я решил последовать совету Тровы… Всем спокойной ночи, и всё такое.
На последнем слове его рывком поднимают на ноги, и остаток фразы едва не знаменуется прикушенным языком. Хорошо, вовремя рот успевает захлопнуть.
- Заткнись, - информирует Хиро. – Спать собрался? Пошли. Проконтролирую.
- Не хочу я к тебе идти! – пытается праведно возмутиться Дуо. Сзади хихикает Кватре. И Трова тоже голос подает:
- Иди-иди. Нам так будет спокойнее.
- Я тебе это припомню, Третий, - сдаваясь, шипит Дуо. – Пусти, блин! Руку сломаешь… Я сам пойду.
- Надо же, - роняет Хиро. – Ну, пошли тогда.
- И чтобы ни звука, - с прорезавшимся ехидством говорит в коридоре Бартон. Хиро коротко вскидывает на него глаза. Усмешка.
- Обижаешь, Третий.
- Придурок, - мрачно бросает Дуо и с достоинством закрывает за собой дверь. И обиженно слушает смех товарищей. Впрочем, недолгий – видимо, Трова все-таки уволок Четвертого спать. Ну, или еще чего интересного и приятного…
- В чем дело? – интересуется Хиро, заходя и устраиваясь на подоконнике, мимоходом толкая его к кровати. – Сядь. Сам не умеешь, так людям жить не мешай.
От неожиданности Максвелл давится заготовленной фразой и целую минуту просто возмущенно смотрит на напарника.
- Я не умею? – наконец, переспрашивает он.
- Реакция заторможенная, - отмечает Первый. – Спрашиваю еще раз: в чем дело?
Дуо отводит глаза. Именно с Хиро ему говорить об этом не хочется. Потому что.
- Да так, - глухо и неубедительно бормочет он, отодвигаясь.
- Ясно, - коротко кивает Первый. Берет с подоконника почти пустую пачку, закуривает. И вскользь интересуется: - А что там было про Рилину?
Держать язык за зубами Дуо так и не приучился, хотя пробовал.
- А-а, так ты на кодовое имя среагировал?
Хиро молча затягивается сигаретой. И еще раз. Стряхивает пепел на идеально белую поверхность и бросает негромко:
- Как ты меня достал…
Дуо встает с кровати и и обходит ее с противоположной стороны. От греха подальше.
- Я сказал это, только потому, что ты сам о ней сказал! – сбивчиво пытается защититься он.
- А я – потому что ты первым о ней вякнул там, за стенкой, - тихо говорит Хиро, кивая на покинутую комнату Второго пилота. – Пять секунд, Максвелл.
- У нее фотографии, - выпаливает Дуо. Этот тон ему знаком слишком хорошо.
- Уложился… Какие?
- Наши с тобой, - решается Максвелл и даже зажмуривается: все-таки, когда не видишь замаха, оно даже не так больно выходит. Но секунды падают мимо, а с ним все еще ничего не происходит.
- Те, о которых я думаю? – спрашивает Хиро. Дуо опасливо приоткрывает один глаз, встречается с задумчивым взглядом старшего пилота.
- Ну да.
- Откуда? – все так же бесстрастно интересуется Юи.
- Я Кватре просил…
- Я знаю, - перебивает Хиро. – Откуда они взялись у нее?
- Не знаю, - отчаянно шепчет Дуо. – Только когда мы собирались, в общаге их уже не было.
- И ты, конечно, только сейчас решил сказать?..
- Нет, я только сейчас заметил.
А вот теперь все-таки больно. Наверное, потому что глаза закрыть Дуо не успевает, и блокировать удар – тоже. А потом вскинутую на перехват руку ощутимо заворачивают за спину, и становится уже совершенно тоскливо.
- Знаешь, за что? – только сейчас отшвыривая сигарету, спрашивает Хиро.
- Догадываюсь.
- Ни хрена. Ты нам прикрытие чуть не угробил, вот за что.
- А я думал, за то, что не уследил, - растирая вмиг онемевшее запястье и отступая на шаг, ворчит Дуо.
- А еще за то, что память короткая… Но это уже мелочи. Все равно, никакой роли не играет, там ты вспомнил бы или здесь. А вот то, что ты на Землю такие вещи провез…
- Напиши на меня рапорт, - серьезно советует Максвелл. – Доктору Джею. Или еще кому из начальства. Только не бесись так, а то мне страшно…
Первый неласково отпихивает его в сторону и раздраженно захлопывает окно. Рама отзывается громким стуком.
- Сейчас примчится Трова с воплями: «сколько можно нам мешать?!» - вздыхает Дуо.
- Скорее, китаец, - отрывисто бросает Хиро. – Третий не рискнет.
Злится.
- А драться больше не будешь?
- Не все же тебе кулаками махать.
- У меня-то причина была!
- У меня тоже, - неожиданно усмехается Первый. – Была. Спать ложись.
Дуо придирчиво рассматривает его и заметно веселеет.
- А заметь: на пол ты меня не свалил!
- И ты заметь: даже не старался.
- Жаль, - Дуо осознаёт смысл сказанного по вспыхнувшим огонькам в глазах напарника и поспешно поправляется: - Ну, то есть не в этом смысле, конечно… Я безумно рад, что ты не собирался меня убить, и всё такое… А рапорт ты все-таки напиши. Злиться перестанешь.
- Сомневаюсь, - вздыхает Хиро. – Но в мысли об убийстве что-то есть.
Дуо удается не поперхнуться воздухом и одновременно снова переместиться подальше от окна.
- Эм… Хи, ну ты же это не серьезно?..
Напарник окидывает его подчеркнуто-внимательным взглядом.
- Нет, - вздохнув, решает он. – Ты мне еще пригодишься… Кто-то же должен из нас делать глупости, чтобы не скучно было? Лучше ты.
- Договорились, - криво улыбается Дуо. – Мир? А то мне как-то уже надоело вокруг кровати от тебя бегать…
- Не бегай, кто тебя заставляет?
- Рука у тебя слишком тяжелая, - философски заявляет Максвелл, садясь. – Ну, и что теперь делать?
- С чем?
- С фотками, блин!
Хиро пожимает плечами и устраивается рядом.
- Чтобы что-то делать, надо, чтобы сначала что-то случилось, - рассеянно произносит он.
- Да? – мрачно переспрашивает Дуо.
- Да, - спокойно подтверждает старший пилот.
- То есть – все нормально, что она узнает?
- Вот когда узнает – тогда и заморачиваться будешь, - безапелляционно отрезает Хиро. – Максвелл… Хорош уже. Не создавай проблем на пустом месте. Спать ложись, я тебе уже сто раз сказал.
- Сто раз сказал Трова, - возражает Дуо, задумываясь. – А ты… Ну, раз пять, кажется.
- Мало?
- Нет, нормально, - снисходительно кивает Максвелл. – Даже разрешаю составить мне компанию…
Хиро поднимает голову, мгновение смотрит на него, улыбаясь, потом рывком опрокидывает напарника на разобранную постель.
- Спасибо, - насмешливо говорит он, прижимая к себе локальное стихийное бедствие по имени Дуо. – Прямо по-королевски. Я уж думал, мне достанется коврик под лестницей.
- Я тоже так подумал, но потом вспомнил, что уже как-то привык, - вздыхает Второй пилот. – Койка большая покажется… И вообще…
Хиро отчаянно пытается сдерживать смех. И у него даже получается. Впрочем, это ж Хиро!
- Максвелл, - шепчет он, закрывая глаза и пробуя отвлечься от ощущения такого родного существа под боком. – Спи, пока опять не врезал.
- Романтично, - задумчиво решает Дуо, тоже опуская ресницы. – А больше всего, пожалуй, мне именно этой романтики и будет недоставать.


Одиночество…
Я никогда не задумывалась над тем, что это. Раньше. И только сейчас, наконец, поняла.
Когда ты слышишь, как тикают часы на тумбочке, хотя они страшно дорогие и почти бесшумные.
Когда ты ни о чем не думаешь – потому что даже мыслей нет.
Когда ты смотришь в окно, но не видишь ничего за стеклом, даже своего отражения.
Когда ты помнишь каждую секунду, проведенную с кем-то, но не знаешь, что делала вчера, сегодня утром, неделю назад.
Когда звонит телефон, но ты не берешь трубку – потому что тот, кого ты ждешь, не позвонит, а никто другой тебе теперь не нужен.
Когда тебе просто некого ждать.
Когда ты больше не плачешь. Не потому, что прошло – а потому, что пусто внутри.
Одиноко. Холодно.
Неправильно.
Да, неправильно – хорошее слово. Точное и безжалостное.
… Когда ты не нужна.
И можно сколько угодно говорить о том, что «все пройдет», «забудешь», «привыкнешь». Одиночество – это то, что не проходит, поселившись хоть раз. Теперь я знаю. И даже если ты будешь умирать рядом с кем-то, держась за руки – в момент смерти ты все равно одинок.
Ощутила? Сполна?
Из тонкой паутинки памяти рисуются глаза, фигура, вечно хмурое выражение лица, знакомая куртка касается стены, когда мой мираж прислоняется к ней. Мне кажется, я с ума сойду, и лучше пусть что угодно происходит, чем эта вязкая трясина одиночества и тоски. На самом деле, что угодно. Я хочу снова действовать, думать. Я хочу снова жить.
Сквозь толстые стены я не слышу звуков, доносящихся с первого этажа – там какой-то очередной прием. Раньше я их любила. Теперь… Даже от одной мысли о том, чтобы спуститься вниз, становится противно.
А ведь там наверняка Дороти. Которая всё знает. Которая будет участливо смотреть в глаза и злорадно хихикать за спиной. Да, я их знаю, всех этих лучших подруг – мы одинаково сочувствуем друг другу при встрече и одинаково радуемся, когда кому-то из нас действительно плохо. И нам, нам самим, от этого вдвойне хорошо. А когда у обеих из нас все нормально, мы совместно обсуждаем всех остальных. Вот такая она, дружба. Или это только у меня?..
От этой мысли во мне неожиданно вспыхивает какая-то мазохистская жилка. Желание все-таки спуститься и посмотреть ей в глаза. Снять эту чертову маску лучшей подруги.
Снова почувствовать себя живой.
Набрасываю на плечи накидку от платья и выхожу из комнаты. Синий цвет не очень-то красит меня сейчас, но я не веселиться иду, а ставить точку. Ну-ка, кто здесь у нас?.. Вечно занятой папа, разумеется; несколько человек из дипломатической свиты; брат Миллиардо – раз уж меня самой нет; с десяток завсегдатаев приемов, просто потому, что принадлежат к сливкам общества, среди них Дороти с родителями… Кажется, всё. Нет! Та пара папиных людей, которых я нанимала для слежки! Подойти, поздороваться?.. Они так и не отчитались за последние недели. Хотя, что это теперь даст или изменит! Но все-таки, интересно… Кусочек жизни Хиро, как-никак.
И кстати, они ведь так и не дошли до того уровня информации, которой завладела она сама. Впрочем, и хорошо – с таким они бы сразу к папе рванули, рассказывать, что его любимая дочь спуталась с международным террористом.
А папе бы это не понравилось.
Рассказать? Из вредности? Без проблем, но кто потом будет всё это разгребать…
Ладно, я не для этого сюда пришла.
Мое появление замечают. Папа хмурится, он вообще недоволен моим поведением в последнее время. Считает, что я что-то от него скрываю. Миллиардо поднимает голову и чуть улыбается мне, наверное, он единственный, кто действительно рад меня видеть. Дороти едва не роняет бокал и изображает на лице восторг и тревогу одновременно; сейчас примчится, только обдумает, как себя вести. Гости тоже улыбаются, кивают, но отсутствующе, ненатурально и снисходительно – все-таки, я в их глазах до сих пор лишь маленькая капризная девчонка.
- … Она хорошеет с каждым днем, - слышу я, проходя мимо папы и какого-то важного пустоголового чиновника. Комплимент гордому отцу, не иначе.
- Недавно закончила музыкальную школу, - хвалится папа. И забывает упомянуть, что ходила я туда только от скуки. Или он не знает? Ох, убирались бы они все отсюда! Надоели.
- Рилина! – да, Дороти уже выбрала стиль поведения. Обеспокоенная подруга. – Ну, как ты?
- Не ври, я знаю, что ты обо мне не вспоминала, - сладко улыбаясь, шепотом отвечаю я.
- Неправда!
- Ладно, вспоминала. Чтобы позлорадствовать.
Мы знакомы кучу лет, однако каждый раз она не перестает меня удивлять.
- Не суди людей по себе, - гордо произносит эта мерзавка. – Да, ты бы не устояла перемыть мне кости хотя бы в душе. А я действительно за тебя волновалась, вот так.
Надо же.
- Почему же не заходила, и не звонила даже?
- Я звонила. Ты телефон не брала.
Улыбаюсь.
- Да, ты всегда сумеешь выкрутиться.
- Но ведь ты действительно не брала его.
Ненавижу.
- Что, не так? Я звонила и просто на домашний, твой отец сказал, что ты не хочешь выходить из комнаты.
Да, припоминаю. Ну и что? Теперь получается, что она белая и пушистая, а я сама во всем виновата? Вот так Дороти. Умная, дрянь. Так всё в свою сторону повернуть…
Отворачиваюсь от нее, показывая, что разговор окончен. Но эта мышка снова меня удивляет, крепко перехватывая запястье и заставляя если не обернуться, то хотя бы посмотреть на нее.
- Почему? Рилина, почему ты всегда такая…
- Какая?
- Высокомерная, - твердо произносит Дороти.
Это я-то?! Ну ничего себе. Выдергиваю руку из ее пальцев и молча иду прочь.
- Для тебя люди – как игрушки, - говорит вслед лучшая подруга. Бывшая лучшая. И вообще бывшая.
Иногда в отношениях нужно уметь ставить точку.
Прямо как камень с плеч.
Победным шагом иду мимо гостей, изобразив на лице подходящее ситуации выражение и время от времени здороваясь. Я ведь сделала то, что хотела, верно?.. У самой лестницы снова замечаю Миллиардо, в компании одного из моих недолгих шпионов, и вспоминаю, что хотела пообщаться с ними на предмет того, что еще они успели раскопать. Но не при брате же такой разговор заводить?.. Вот принесло же его, шел бы пить с остальными гостями. Или вон, Дороти успокаивать… Хотя нет, Дороти не надо. Пусть прочувствует, что я с ней больше не дружу.
Поэтому просто поднимаюсь по лестнице, не позволяя себе показать разочарование. И слышу при этом совсем-совсем тихое:
- Ты уверен?
- Да.
Я уже почти на площадке, но что-то заставляет меня прислушиваться. Может быть, то, что я не могу понять, какие дела могут быть у этого человека с Миллиардо?.. И то, что они говорят так тихо?
- Она бы сказала мне.
Она?..
- Слишком щекотливая ситуация.
Миллиардо молчит, а мне вдруг почему-то становится холодно.
- С ней ясно, - наконец, отрывисто говорит брат. – А он… любит ее?
- Тут еще более щекотливо…
- Однозначно, Ьрайан.
- Однозначно – нет.
- Так в чем же тогда щекотливость?
Я оборачиваюсь именно в тот момент, когда папин агент протягивает Миллиардо пачку фотографий:
- Взгляните сами, - тихо и уклончиво отвечает он.
А ведь я знаю, о ком они говорят. И я знаю даже, кто будет на снимках, которые выхватываю из рук брата. Полароидная россыпь, разлетающаяся по полу – уже из моих пальцев. Цветные картинки с кусочками жизни. Той, которая на самом деле, а не того краешка, который показывали мне.
Я не кричу, не плачу, не бьюсь в истерике. Я просто смотрю – широко раскрытыми глазами, остановившимся взглядом, не шевелясь, не делая попыток собрать разлетевшиеся снимки.
Максвелл на них слишком легко узнаваем.


Так плохо мне еще никогда не было.
Не знаю, не помню, что говорил Миллиардо папе, - в голове как будто провал. Но я опять у себя в комнате, без накидки, и щеки мокрые от всё же пролившихся слез, а в воздухе пахнет валерьянкой. Пустая кружка стоит рядом на столике, и я несколько минут бездумно рассматриваю строгий рисунок на ее выпуклом боку. Кто-то осторожно приседает рядом, протягивая мне другую кружку – с горячим крепким чаем. В поле зрения вместе с рукой попадает краешек знакомого платья – шея словно задеревенела, и повернуть ее просто нет сил.
Дороти.
Поит меня валерьянкой и чаем.
Лучшая подруга.
- Рилина, - шепчет она.
Нет сил повернуть голову…
- Выпей…
Нет сил закрыть глаза, перед которыми снова – рассыпавшиеся по полу снимки…
- Будет легче…
Ненавижу…
- Вот посмотришь, - без особого убеждения заканчивает Дороти.
…Не отдам.
- Убери это от меня.
Я сама не узнаю свой голос. Кажется, она пугается – но послушно встает, ставит кружку на столик, рядом с пустой. Настороженно смотрит на меня.
- Где Миллиардо?
- В комнате для гостей, - практически шепчет Дороти.
Есть еще время опомниться. Передумать.
- А папа?
- Внизу…
Мне не хватает воздуха. Состояние аффекта – это так?.. Или нет?
Я не хочу останавливаться.
- Не ходи за мной.
Мне нужен брат. Сейчас, немедленно. А то, о чем я буду просить – не для ушей подруги. Даже бывшей лучшей, на которой я поставила точку – и которая привела меня назад и успокаивала, пока я не пришла в себя.
- Рилина…
Она говорит что-то еще, но я не слышу. Не вижу. Не чувствую. Бездумно сдергиваю с кресла накидку и выхожу из дверей, волоча ее за собой по полу.
- Рилина!..
Зекс, мне нужна твоя помощь. Мне нужна ОЗ.
Ненавижу…
Я его…
Максвелл…
Никому…
Обоих…
- Рилина!!!
…Не отдам.


Война.
Дуо переплетает косу, раз за разом прокручивая в голове это слово, а также всю ту скудную информацию, которую им предоставили. Рядом сидит Кватре – притихший, бледный и абсолютно несчастный, бесцельно перекладывающий распечатки военных сводок по столу.
- Эта война уничтожит колонии, - хрипло шепчет он, скорее всего, самому себе, но Дуо всё же отвечает:
- Посмотрим.
Четвертый молчит – их разговор ни к чему не ведет и ничего не изменит. Чанг и вовсе не проронил ни слова уже полдня, сидит и смотрит в стену перед собой. Как еще дыру взглядом не прожег…
Трова в ангарах. Хиро – в штабе.
Весь день Дуо то выпадает из реальности, пытаясь представить себе масштабы начавшегося, то вновь в нее возвращается, когда Кватре что-то ему говорит. Но это только кажущееся спокойствие, кажущаяся рассеянность – на самом деле, еще немного, и он взорвется. Войны следовало ожидать – да ее и ожидали, но так внезапно… Они не готовы. Они, черт возьми, совсем не готовы – у колоний есть только кучка ученых да пять гандамов. Им нечего противопоставить ОЗ.
Кватре прав – эта война их уничтожит.
Но почему именно теперь, почему не раньше, когда ему было решительно все равно, умрет он или останется в живых в очередной схватке? Почему сейчас, когда есть тот, кто нужен ему? Почему именно сейчас, когда он… полюбил?..
Почему? Почему? Почему…
И сколько еще им осталось сидеть в этом доме, прежде чем окончательно завертится вокруг хаос сражений, а привычная жизнь рухнет в пропасть?
Вернувшийся с кухни Четвертый топчется рядом, протягивает кружку с чаем. Ему просто физически необходимо что-то делать, поэтому Дуо молча забирает из его рук горячую посуду, делает глоток и ставит на стол. Скорей бы вернулся Хиро и вправил всем мозги… А заодно сказал, что от них требуется, потому что Дуо тоже отчаянно хочет действовать, а не сидеть глупой куклой на диване.
- Сколько удастся продержаться колониям? – вдруг спрашивает Ву Фей, и Дуо едва не подпрыгивает от неожиданности, оборачиваясь к дверям и встречаясь взглядом с усталым Третьим.
- Понятия не имею.
- Я думал, ты осматривал гандамы, - замечает Чанг.
- Не они решают исход войны.
Кватре пододвигается к севшему на диван между ними напарнику, заглядывает в глаза. Бартон молча обнимает его за плечи, крепче прижимая к себе. Пятый хмыкает и снова утыкается взглядом в стену, такую замечательную и интересную. Может, это он просто спит с открытыми глазами?..
А Дуо отворачивается, чувствуя себя неожиданно одиноким.
Хиро возвращается только под вечер.
- Кто-то умер? – с порога интересуется Первый, разглядывая одинаково унылые физиономии пилотов.
- Не смешно! – сердито отрезает Дуо. У него повод для раздражения вдвойне, и объявленная война, на самом деле, занимает в этом шорт-листе последнее место.
- А что, война закончилась? – миролюбиво интересуется Трова.
- Нет, - Хиро захлопывает дверь и останавливается напротив них, окидывая внимательным взглядом. – Но не вижу причин убиваться.
Кватре удивленно поднимает брови, Трова с ним вполне солидарен. Дуо обижен в принципе.
- А для нас ничего не изменилось, - догадывается Ву Фей. – Как летали в гандамах, так и дальше будем.
- Конечно, - соглашается Первый. – Политика – это для тех, кто сверху. – Пожимает плечами и добавляет: - Но если хотите, можете сидеть и скорбеть дальше. Я спать, завтра вылет. Боевой. Знакомьтесь, - с этими словами он кладет на стол перед Кью внушительную пачку распечаток и добавляет: - Максвелл, с утра доложишь, как понял. Мы вместе летим.
Дуо мрачно смотрит на него из-под челки, от души надеясь, что взгляд сейчас испепеляющий, независимый, гордый и преисполненный обиды. Зря: обида есть, а больше ничего нет. И сочувствие в глазах Кватре это подтверждает, вместе со спокойно удалившимся Первым.
Ву Фей уже уткнулся в распечатки, Трова тоже сосредоточенно хмурится над листками, а они с Четвертым переглядываются.
- Наверху почитаю, - решает Дуо и, не глядя, выхватывает со столика свой экземпляр инструктажа. Секунда, другая – и в поле зрения пилотов остается только стремительно исчезающий на верхнем этаже кончик косы. Бартон хмыкает и снова опускает голову, Чанг ее даже не поднимал. Кватре улыбается и придвигается к Трове, заглядывая ему через плечо. Все равно они вместе летят, и инструкции у них одни на двоих… как и у Первого со Вторым.
- Может, тоже в комнате почитаем? – тихо произносит он. Бартон медлит, косится на Пятого, демонстративно загородившегося от них принтерными листками. Правда, он успевает раздраженно бросить: «достали». Но не очень громко, так, себе под нос.
- Пошли, - соглашается Трова.
Оставшись в одиночестве, Ву Фей гордо и скрупулезно раскладывается на столе, чтобы затем с головой погрузиться в изучение инструкций предстоящего вылета.


Миллиардо ничего не рассказывает мне о том, как обстоят дела, но я и так вижу, чувствую, знаю – дела не очень. Колонии отчаянно сопротивляются. Молниеносно сломить их не удалось, и теперь война приняла дурной характер затянувшихся сражений, разрухи и прочих бедствий для обеих сторон. Я молчу и действительно не вмешиваюсь. В конце концов, никто так до сих пор и не знает, что непосредственно войну развязала я.
Нет, не только я. Ее развязали мы вместе.
Глаза бы мои не смотрели на эти фотографии, но я их не выбросила – храню в ящике стола, под записной книжкой, и каждый раз, когда беру ее в руки, мельком вижу и их тоже.
У меня вошло в привычку лазить за ней по нескольку раз в день, под самыми нелепыми предлогами.
Глаза бы мои не смотрели…
Люблю тебя. По-прежнему – люблю.
Хорошо, что это знает только Паган – наш дворецкий, камердинер, распорядитель и доверенный слуга в одном флаконе. Ах, нет: еще знает Дороти. Опять она, никуда от нее не деться. Впрочем, я помню, как она была рядом в первые минуты, и позже… Я вовсе не неблагодарная. Просто иногда она говорит вещи, которые мне неприятны - потому что являются правдой. К сожалению.
Завтра проводится какая-то масштабная операция, папа будет присутствовать в командном центре. Он, кстати, глубоко возмущен тем, как обернулось дело - не хотел открытой войны, я знаю. Теперь каждый раз, встречаясь с ним, я виновато прячу глаза.
Что такого глобального будет завтра?.. Я хочу знать. Надо поговорить с Миллиардо – он же мой брат, в конце концов, пусть расскажет! И, может быть, папа возьмет меня с собой?.. Я просто посижу где-нибудь в уголке, я никому не буду мешать… Зато буду знать, что происходит!
Иду с этой мыслью к отцу и долго робею, прежде чем решиться спросить. Вот надо же, кто бы мог подумать! А он сердится и вначале возражает, но потом все же сдается. Любит он меня – все-таки, я единственная дочь. Пусть и приемная. Окрыленная его согласием, возвращаюсь к себе и едва не сталкиваюсь с хмурым Миллиардо. Что такое?..
- Отец уже сказал мне, - сразу же переходит он к делу. Понятно. – Нечего тебе там делать!
- Разве я помешаю?
- Нет, - признает он. – Но может случиться всякое. Я тоже буду участвовать в сражении. Не хочу, чтобы ты там была и наблюдала.
Господи, он так трогателен в стремлении меня защитить! Тепло улыбаюсь и беру брата за руку.
- Обещаю, что отвернусь от экрана, если увижу там твоего мобильного воина.
- Шутишь всё, - недовольно бурчит он. – А на чьего мобильного воина будешь смотреть?
Закусываю губу. Дело в том, что я теперь и правда знаю, кого искать взглядом. Открытая война рассекретила многое.
- Ни на чьего, разумеется. Я просто хочу быть в курсе дел.
Миллиардо смотрит с подозрением. Иногда мне даже кажется, что он догадывается обо всем. По крайней мере, часть правды я вынуждена была сказать – тогда, в самом конце шаткого мира. Но не всю. И не совсем правду.
- Ладно, будешь сидеть рядом с отцом, как мышь, - сдается он.
- Обещаю.
Как просто. Не буду я сидеть, как мышь – но ему об этом знать не обязательно. Потом, конечно, доложат – ну, так это будет уже потом! Главное, я туда попаду. И буду всё видеть.
Буду знать.
- И смотри, не мешайся там, - с недовольством заканчивает Миллиардо.
Послушно киваю. Брат смотрит подозрительно, потом обнимает и молча уходит. Все-таки, догадывается?..
«Хиро…»


- Мне сегодня приснился такой отвратительный сон, - колокольчиком разливается из динамика голос Кватрэ. Даже сам Дуо не так любит болтать перед вылетом, как Четвертый. – И страшный такой!
- Дай угадаю, - не поднимая глаз от приборной панели, предлагает Максвелл. – Ты поссорился с Тровой и он сказал, что больше не хочет с тобой общаться.
- Глупости, - после паузы отвечает Кью. – И вовсе не то!
Дуо молчит, считывая с экрана показания различных датчиков управления. Потом спрашивает:
- А что же тогда?
Теперь молчит Винер. И просит робко:
- Ребятам не рассказывай.
- Не буду.
- Сражение было большое. И ОЗ нас разбила.
Дуо закусывает губу. Не каркал бы…
- Ну, это же сон!
- Но мне было так страшно! Даже когда проснулся, все равно страшно. Я подумал – а что, если они правда нас разобьют? Да вот хоть сегодня.
«Замолчи!»
- Не будет такого, - отвечает Дуо, изо всех сил пытаясь придать голосу привычную уверенность и легкомыслие. – У нас – гандамы! И победить нас нельзя.
- О чем ты там опять треплешься? – вмешивается недовольный голос Хиро.
- К взлету готов! – поспешно рапортует Кватрэ.
- Взлетай.
Дуо украдкой улыбается, совершенно позабыв, что камера не включена, и Первый его не видит. Всё-таки, Хиро такой предсказуемый…
Временами.
А временами – совершенно непостижимый человек.
- Мне тоже взлетать?
- Нет, ты тут останешься, - серьезно сообщает Первый.
- Зачем это?
- А чтобы тебя не убили, - высказывает предположение Кватрэ. – Ну, и чтобы смешно было.
- «Смешно» и «Хиро» - вещи несовместимые, - уверенно возражает Максвелл. Иногда, конечно, прояснения случаются, но не в тех случаях, когда он в пилотном кресле. – Что-то не видно Пятого…
- Он не с нами, у него другая задача.
- Завидую, - вздыхает Дуо и разглядывает на экране уменьшающуюся L2. - Люблю, когда один на миссии...
- Размечтался, - ехидничает Кватрэ.
- Хорошо же! В затылок никто не дышит. И не командует...
Кью смеется, легко и весело. Кажется, он уже забыл о ночном кошмаре. А вот у Дуо, наоборот, на душе все сильнее скребут кошки. Взлетев с базы последним, Хиро сразу вырывается вперед, но на радарной сетке его видно, и Максвелл нет-нет да и посматривает на крошечную точку на экране. Еще одна причина, по которой он нервничает на совместных миссиях – но об этом Дуо, конечно же, никогда никому не признается. Как становится страшно от мысли, что однажды эта точка может рассыпаться мельчайшими искрами и погаснуть. Навеки.
Когда-то давно Четвертый спрашивал, страшно ли ему в бою. Дуо сказал, что практически нет – и это была правда. Настоящий страх – вот он. Когда тебе в голову вдруг приходит мысль, что ты можешь никогда больше не увидеть дорогого тебе человека.
- Чертовски несправедливая война, - шепчет он, еще раз сверяясь по памяти со всеми пунктами задания. Кватрэ все еще на канале, он переспрашивает – и приходится отвечать, выкручиваясь и придумывая на ходу. Иногда и от природной болтливости бывает польза. А если подумать хорошенько и абстрагироваться от недовольных косых взглядов Хиро – отличный талант!
Потом к ним присоединяется Трова, и становится весело. Не с ним, конечно – Бартон такой же молчун, как и Первый, но на него можно бесконечно словесно нападать и подшучивать вдвоем с Кватрэ, а он молчит и не обижается. Прямо идеальный товарищ. Хотя, может статься, в это время он их просто не слушает.
А потом всё начинает вертеться в жадном и сумасшедшем вихре: враги, мобильные воины, взрывы, выстрелы, враги, враги… Дуо почти никогда ни о чем не думает в такие минуты – некогда и не о чем. Есть приказ, который надо выполнить, сказал бы Хиро; есть враги, которых надо убить, сказал бы Ву Фей. А Дуо нечего говорить, он просто живет и наслаждается жизнью, битвой, опасностью и адреналином в крови. Шинигами пришел по ваши души. Это ведь действительно приятно – видеть, как от удара косы разлетается жалкими бесформенными кусками противник. Враг. Это действительно приятно – знать, что тебя боятся. И еще более приятно – возвращаться домой, выполнив миссию. В то место, которое они привыкли называть домом.
Туда, где они могут побыть собой.
И ради этого… стоит побеждать.


В командном центре всё совсем не так, как мне представлялось. Единственное, что совпадает с моими ожиданиями – это куча экранов, транслирующих боевые действия. А по центру – самый большой, практически на половину стены. Странная тяга к максимализму, если подумать! Зачем такой огромный нужен?..
Я тихо сижу в уголке, в кресле, в которое мне велели сесть, и никому не мешаю. Даже не двигаюсь. И, конечно, молчу. Папа время от времени бросал на меня косые взгляды вначале, но потом успокоился. Зачем мне вмешиваться?.. Достаточно уже того, что я присутствую и всё вижу.
Народ хмурится, переговаривается. Все время отдаются какие-то распоряжения, люди заходят, выходят. А я всё сижу в своем кресле и смотрю…
Битва, страшная, нечеловечески жестокая. Пыль осколков и взрывы, когда боевая машина разваливается на куски. Это не то, чего я хотела…
Но я не могу отвести взгляд.
Где-то там – Миллиардо. Я знаю его мобильного воина, я ищу и нахожу его глазами на одном из мониторов.
А еще там – Хиро.
И если еще с утра я думала, что хочу, чтобы колонии сдались, и хочу, чтобы он вернулся и был моим, то теперь, теперь я знаю…
Это не будет победой. Я вообще не могу победить, не в этом случае и не этого человека. А значит…
Всё неправильно. Всё зря.
Я знаю, чего я хочу.


Как одна из ключевых фигур Зодиака, Зекс должен ненавидеть гандам-пилотов. Но как человек, как боец – он ими восхищается. Уже около двух часов ОЗ напрягает все силы, чтобы разбить и оттеснить противника, но пока что это выходит плохо. И разглядывая на обзорном экране боевую машину врага, пытаясь предугадать, что он предпримет в которой по счету атаке, Миллиардо думает: молодец. Нам бы таких пилотов.
«Чертовски жаль, что среди вас затесался кто-то, посмевший обидеть мою сестренку».
Боль, которую, кажется, не выдержать ни мгновения - но и не изгнать тоже. Рилина… Отцу сказать было нельзя. Да и никому другому. Рилина, такая веселая, такая отзывчивая и добрая, такая чуткая… Как можно было?! Политика, чтоб ее. Во всем виновата проклятая политика, и даже в том, что его любимую сестренку изнасиловали, виновато лишь то, что она – дочь Дарлиана и сестра Зекса. Только это.
Но, поскольку он не знает имени, он должен убедиться, что они все будут мертвы к концу этой войны. А желательно – к концу этой битвы, пока кровь кипит и требует отмщения. Это ничего не исправит, но хоть так он отомстит за сестру.
«А все-таки, как же жаль…»
Атака. Атака. Еще атака. Шквальный огонь, под которым постепенно крошится броня. Сплав ганданиума крепче; зато у него есть опыт, много боевого и жизненного опыта, которого нет у нескольких подростков по другую сторону баррикады. И ему удается дождаться того момента, когда защита не выдерживает и дает осечку. Микроскопический шанс, но он есть всегда, если умеешь ждать.
Где-то далеко, в бронированном командном центре, с лица Рилины сбегает краска. Она смотрит на центральный, самый огромный экран. Губы беззвучно шепчут что-то, а глаза не отрываются от отчаянно сопротивляющейся боевой машины, объятой пламенем. Горит и плавится обшивка, захлебываются плечевые пулеметы. Бесполезная коса летит на землю – не достать противника, не подступиться под шквальным огнем. И не уйти.
Где-то совсем близко, все они понимают, что обречены. Но еще можно побороться и подороже продать ОЗ’овцам свои жизни. Поэтому, когда под удар Зекса неожиданно вклинивается Винг, Дуо искренне радуется. Первый выгадал ему несколько минут. Вполне достаточно, чтобы…
Горящая машина тяжело поворачивается. Эх, старушка-коса, где твоя былая изящность…
Места для маневра не хватает. Вингу удается оттеснить Зекса еще немного и потерять при этом левую руку – ту, что используется как щит. Если прямое столкновение?.. Первый не позволит, но они все равно умрут! Жаль, что пулеметы уже заглохли. Сквозь треск помех прорываются сразу три голоса – Трова и Кватрэ, и не утративший командных нот голос Хиро:
- Не смей!!!
Ты не понимаешь, Хи, ведь это же ужас – я не смогу, нет, лучше я первый!.. Ну хоть в чем-то же я должен тебя обойти?
Винг яростно вклинивается между ними, снова и снова, не давая, тесня и отшвыривая. «Прекрасная машина», - мельком думает Зекс. План пилота второй он разгадал, но это его не особенно тревожит – Эпион выдержит. Но если ребенок хочет окончить жизнь самоубийством – его право. А вот реакция пилота покалеченной красавицы привлекает… Друзья они, наверное. Хорошие друзья.
Жаль…
«Пытаешься спасти ему жизнь?
Вы проиграли изначально, потому что нас больше. Намного больше, чем мы передавали по информационным каналам. Иначе бы не удалось, в конце концов, поймать вас в эту ловушку».
Убить их всех!
Вы проиграли… Но как же… жаль…
Маска трескается и раскалывается пополам от перегрузок в кабинете. Зекс улыбается – полуотстраненно, полубезумно. Вы все еще хотите жить, ребята? Правая рука Винга вдруг подныривает под ручные манипуляторы Эпиона, и целую вечность Миллиардо оцепенело смотрит на направленное прямо в его кабину лучевое ружье, выросшее словно из ниоткуда на месте меча. Он слышит, как Нойн кричит что-то по связи – славная девушка, немножко наивная, нельзя быть такой в этой войне… Она будет горевать… И Рилина – будет… Ведь будет?
Безумие схватки, неудержимое, словно горная река, несется через мозг. И Зекс еще пытается успеть – пытается, даже зная, что не успевает, что невозможно увернуться или заслониться от такой вот по сути лобовой атаки. И в раскрывшейся диковинным цветком перед глазами вспышке он успевает подумать, что не смог-таки отомстить.
Не успел.


На огромном – чудовищно огромном мониторе я отчетливо вижу, как погибает в этой битве мой брат. Я слышу, как кричит Нойн – у нас есть связь со всеми пилотами высокого ранга. Но я не чувствую ее боли, не осознаю. Я знаю, что они хотели пожениться после войны.
Я знаю, что папа возлагал большие надежды на Миллиардо.
Но ведь я надеялась на него куда больше!
А теперь, теперь все мои надежды…
Связаны с Нойн?..
Я сжимаю кулачки. Удар, еще удар; она теснит, но не дает выйти из ближнего боя. Может быть, теперь, ослепленная болью и страхом за Зекса, - она справится?
Нойн дерется с Максвеллом. Я знаю, чья это машина, я ненавижу ее так же сильно, как и пилота. И я стою со стиснутыми кулаками перед огромным и безучастным экраном, и только жадно и бессильно смотрю…
…как Нойн хватает вражескую машину и швыряет в противника Зекса, в безумной попытке сбить поднятое оружие…
…как лучевое ружье вздрагивает и стреляет, в тот самый момент, когда оба мобильных воина сталкиваются и начинают валиться дальше на Эпион…
…как все вокруг заполняется всполохами взрыва, уничтожающим всё и всех, кто оказался слишком близко…
…как оседает на землю тяжелое облако пыли, крупицы металла и ганданиума…
И я почти не слышу дикий крик Нойн в динамиках, и не замечаю, как пошатнулся и осел в кресле отец.


ЭПИЛОГ

- Сколько людей, - шепчет Дороти, тихонько ступая рядом со мной по дорожке. – Сколько могил!
Я привыкла и не смотрю по сторонам. Свои, чужие, бойцы Зодиака и колоний, все здесь. Они так и не узнали, чем закончилась война, и кто проиграл в ней…
Я не смотрю и не останавливаюсь. Я просто иду все дальше, знакомым маршрутом, постепенно выходя к холму. Там нет настоящих могил, только обелиски. Тел нет, и хоронить нечего.
Я всегда невольно замедляю шаг, когда подхожу совсем близко. Всегда заранее настраиваюсь – о чем буду думать, куда смотреть, что делать и о чем вспоминать. Но у меня никогда не получается. И каждый раз я долго стою возле самой кромки, где начинаются плиты с именами, потом робко подхожу и кладу букет цветов. И в этот момент у меня нет никаких мыслей. Совсем. Только какая-то невидимая рука сдавливает сердце и душу. Кто проиграл…
Я знаю, что здесь часто бывает Нойн. Здесь Зекс, здесь ее счастливые воспоминания. Ее мечты. Приходя сюда, она часами сидит у обелиска с именем моего брата.
Я ухожу почти сразу же.
В ящике стола у меня по-прежнему лежат те фотографии.
Даже теперь, в смерти, они вместе.
И только я – в одиночестве.





@темы: творчество, фанфики

URL
Комментарии
2011-04-02 в 12:58 

Аяме
Потрясающе! А еще про них писать будешь? Я 4 раза перечитала!

2011-04-02 в 16:15 

from_sumrak
Мир - это тень смерти
Не знаю... Я сейчас немножко другим занята - клип делаю потихоньку, очередной. А там потом видно будет :)

URL
   

Маленькое отражение Майловского блога

главная